10 ноября 1941 года в трех километрах от деревни, где он родился, погиб мой прадед. Советский генерал, граф и профессор. Погиб, командуя батальоном курсантов Высшего командного училища РККА. Безногий. Беспартийный. Просто погиб….

Честно выполнил свой долг…

Кости его нашли в 1950 году.

Все, что от него осталось:

Пажеский корпус (“Павлон”)

Орден св. Анны 4–й степени (носился на шпаге)

Медаль 200–летия присоединения Эстляндии (Ну, это так, "До горы дали" за нахождение в свите ЕИВ)

Орден св. Владимира 3–й степени

Св. Станислав 2–й степени

Пенсне

У него был еще орден “Красной Звезды” за финскую войну (он не воевал в ту войну, в отличие от моего деда, его сына, он одноногий профессор военных наук только диспозиции составлял прорыва линии Маннергейма)…

По этому ордену его кости и опознали, дед этот орден в гроб прадеда положил. Бабка расказывала, что дед, пошедший Дахау, почти три месяца после похорон своего отца заикался... А право выкопать прадеда прабабка у самого Сталина получила, когда ей ее орден Красной Звезды (она военной переводчицей всю войну прошла - немка как-никак) и его орден Ленина Сталин вручал. Прабабка, впрочем, Сталина ненавидела, считала, что это он почти всю страну Гитлеру в 41-ом году сдал.

Прабабка умерла в 1972, я ее хорошо помню... Всегда ровная, строгая, всегда деда поучала как он, митрофорный протоиерей, доктор богословия и профессор, службу должен вести (прабабка еще придворные службы помнила)... Она в своем роду вторым православным поколением была...
Прабабка была в девичестве фон Ранненкампф унд фон Маккензен (von Rannenkampf und von Mackensen)...

Очень добрая. Мягкая... Я ее "Подушечкой" называл. Странный человек, ругала своего сына, моего деда почем зря... Но что интересно, почти до самой ее смерти прабабка не давала бабке стирать трусы деда... Сама стирала... Говорила: "Я его мать..." А моего отца и меня сама воспитывала до 5-ти лет каждого... Никого не подпускала... Помню, я к ней в кровать мальцом забираться любил. Сказки рассказывала, и русские и немецкие, добрые сказки, даже жалостливые...По-немецки меня с измальства гоаорить научила, еще мать заставила меня по-польски выучить говорить. Такая мягкая, добрая очень старая бабушка из сказок Андерсена... Но такая прямая... Как палка. Как сталь.

Помню, один раз проснулся, а жили тогда мы еще все скопом на Васильевском, от того, что "Подушечка" сидит у стола, смотрит на эту самую фотографию деда и по-бабски тихо, боясь меня разбудить, гладит ее и воет... "Коленька..." Сколько лет прошло... "Коленька..." Четырех детей прижили. Двух война забрала. Старший, хоть и весь в орденах, мой дед, но инвалидом без трех ребер вернулся... Да, и то, если б не материнское родство, да военное счастье, и он бы сгинул...

С тех пор не хочу, чтоб бабы выли.

Бабы должны рожать детей и любить их, потом любить мужей и стирать им трусы и носки, если захотят, но выть они не должны. Бабы - люди высшего полета, нам, мужикам до них, ой, как далеко... Они все вынесут, и нас помнить будут.

"Коленька..."

Я представляю как "Подушечке" было страшно и больно, когда ее мужа, Коленьку, при ней из могилы под Ропшей вынимали... Увидеть кости того, кого любила... Дед чуть умом не двинулся... А он сам на краю могилы стоял...

Мужики! Жалейте баб!